Я ПОМНЮ! Я ГОРЖУСЬ! - - - 9 МАЯ 1945 ГОДА Служение семьи Подорожных Газета Екклесиаст Славянский Правовой Центр

РОССИЙСКИЙ ОБЪЕДИНЕННЫЙ СОЮЗ ХРИСТИАН ВЕРЫ ЕВАНГЕЛЬСКОЙ (ПЯТИДЕСЯТНИКОВ)

| Сделать стартовой страницей | Для печати | Карта сайта |

Статьи

Христианские религиозные сообщества России как субъект Гражданского общества

Распечатать Добавить в избранное
24-го Октября 2006, 07:50:27
Исторически церковная община была основным (или, по крайней мере, одним из основных) институтов ГО и в Восточной, и в Западной Европе, и в Америке. Процесс секуляризации постепенно выводил из церковного прихода общественную жизнь, но и сейчас и в секуляризованной Европе и, тем более, в менее секуляризованной Америке она остается одной из важнейших ячеек ГО.

Данная статья была опубликована в журнале "Отечественные записки", 2005, №6.

До 1917 г. это утверждение было в равной степени справедливо и в отношении России.

Полноценная церковная община одновременно выполняет широкий спектр социальных функций. В ней осуществляется психологическая и социальная солидарность ее членов, вырабатывается их позиция не только по узко религиозным, но и по широкому кругу общемировоззренческих проблем. В ней в разной степени вовлеченности (от церковных общеобразовательных учебных заведений до воскресных школ, курсов или кружков) обучаются дети и взрослые. Община может выступать как активный самостоятельный член социума за достижение определенных социальных и политических целей. Развитая церковная община занимается благотворительностью по отношению к людям, не являющимся ее членами. И в этой области и в прошлом, и ныне на Западе она продолжает играть очень существенную для общества роль.

Деятельность общины далеко не является прямым воплощением целей и задач, поставленных церковным руководством, намеченных им приоритетов. Она формируется в результате воплощения интересов, ценностей и убеждений членов общины, которые обладают определенной степенью самостоятельности от официальной позиции церкви. Эта позиция не является прямым отражением религиозности населения и, тем более, авторитета церковного руководства. В этом отношении достаточно привести два примера из современной жизни западноевропейских стран. При постоянном падении численности практикующих верующих в последние десятилетия в большинстве стран заметно растет церковная благотворительность (причем этот рост отмечается не только по объему осуществляемой работы, но и по числу вовлеченных в эту деятельность людей). В наибольшей степени это явление характерно для Италии и Франции. В этих странах в 80-е гг. заметно выросло число добровольцев католических благотворительных организаций. Рекордсмены в этом отношении – Итальянское милосердие" (рост за 10 лет с 7 тыс. до 3 млн. участников) и французские "Католические общины за веру и развитие", превратившаяся за 10 лет из малозаметной церковной инициативы в крупнейшую в стране неправительственную организацию с бюджетом более 83 млн. долларов ("На пути к свободе совести", М.:Прогресс, 1989, с. 278).

Другой европейский пример – рост популярности, в связи с кризисными явлениями в системе государственного образования, церковных учебных заведений во многих европейских странах.

В России за годы советской власти не просто был разрушен традиционный уклад религиозной жизни и ее первичной организационной ячейки - прихода, но возник и утвердился тип религиозного поведения, для которого чуждо участие в общинно-приходской жизни. Для большинства прихожан личные отношения со священником не требуются: они приходят на богослужения, молятся, участвуют в таинствах, часто при этом посещая несколько разных храмов. Никакой потребности в каких-либо отношениях с остальными членами прихода они не испытывают. Для духовенства такой порядок также стал естественным. Есть верующие, есть священник, есть храм, но собственно общины нет. Этот тип религиозной жизни можно назвать "атомизированным": даже практикующие верующие ощущают в лучшем случае необходимость связи со священником, у которого они участвуют в богослужениях и с которым находятся в личных отношениях.

При коммунистах подобное религиозное поведение для большинства верующих и духовенства было единственно возможным, т. к. ничего больше не было разрешено. Идти на конфликт с властью, естественно, могли немногие. Но сложившиеся нормы стали традицией и глубоко укоренились в церковной жизни. После краха советской власти, когда общинную организацию никто не запрещает, а социальная активность (если она, естественно, не противоречит интересам властей) приветствуется, в РПЦ, в основном, сохраняется "атомизированная" религиозная жизнь. В большинстве зарегистрированных "местных религиозных организаций", строго говоря, общинно-приходской жизни нет. Почти все обязанности по социальному служению (если таковое осуществляется) и организации церковной жизни берет на себя духовенство прихода. Иногда им помогает несколько прихожан. Тем не менее, и такой приход нельзя не считать, хотя и слабой, ячейкой ГО. Священнослужители не только духовно окормляют паству, но и влияют своими проповедями и беседами на взгляды прихожан по общественно значимым проблемам, духовенство выступает с лекциями и беседами вне храма, убеждает собирать гуманитарную помощь неимущим и т. д.

Священноначалие РПЦ не воспринимает слабость (а чаще полное отсутствие) общинной жизни как острую проблему церковной жизни. В наибольшей степени о приоритетах РПЦ в развитии приходов можно судить по выступлениям патриарха на ежегодных Епархиальных собраниях города Москвы, в выступлениях патриарха и епископов на Рождественских чтениях. На этих форумах часто довольно критично обсуждаются проблемы церковной жизни, в т. ч. недостатки в деятельности духовенства, проблемы мирян, намечаются пути развития РПЦ. Проблема возрождения общины звучит очень редко (например, патриарх Алексий, выступая на встрече с архиереями Приволжского федерального округа, 20 июля 2005 года заявил: "Община – это важнейший элемент церковного организма, формирующий отношение человека к Богу, миру и ближним.. без укрепления этого основополагающего начала невозможно говорить о возрождении полноценной духовной жизни в нашем отечестве..." (ЖМП, 2005, №9, с. 21), но это выглядит лишь как теоретическое признание общепринятой в христианском мире нормы, за которым не следует никаких реальных действий). Можно сделать вывод, что Священноначалие на практике считает активность Церкви активностью духовенства.

Приходская жизнь в советское время, помимо участия в богослужении, ограничивалась личными связями "атомизированного" верующего со священнослужителем. Тогда число таких смелых верующих было ничтожно мало. Теперь эта советская практика воспроизводится и приобретает массовый характер. Свою духовную жизнь верующие психологически связывают с личностью приходского священника. Даже не отличающиеся талантами и добродетелями клирики воспринимаются прихожанами незаменимыми руководителями их духовной жизни. Неудивительно, что наиболее частые конфликты в церкви возникают при удалении (перемещении на другой приход, отправке на пенсию или даже запрете на служение за какие- либо прогрешения) священнослужителей из их приходов. В последние годы в двух епархиях – Пермской и Алтайской, назначение новых архиереев, взявшихся очистить клир от явно недостойных священнослужителей, привело к глубокому и длительному кризису во многих приходах. Многочисленные старушки (и не только старушки) протестовали всеми доступными средствами, часто защищая совершенных неучей, нечистых на руку хапуг, пьяниц и т. д. Активность верующих- мирян, направленная на открытие новых храмов также, как правило, воспризводит сложившийся порядок. Инициативная группа добивается открытия церкви, в нее правящий архиерей назначает священника. Приходская жизнь в этом храме через год-два ничем не отличается от той, которая сложилась в приходах, существующих десятилетия.

Несмотря на безразличие Священноначалия и укоренившуюся пассивность мирян, в РПЦ не являются слишком редким исключением случаи развития общинной жизни. Деятельное духовенство, успешно развивающее какие-либо проекты в своем приходе, в большей или меньшей степени вовлекает в свою работу помощников-мирян.

С советских времен православные верующие не связывают выбор храма, в котором они участвуют в богослужении, с его территориальной припиской к месту жительства. Такая территориальная приписка вообще отсутствует. Выбор храма (и что важнее, священника, зависит от его авторитета и мировоззрения верующего; впрочем, часто его определяют случайные факторы – рекомендация друзей и родственников, семейная традиция и т. д.). В Москве, Петербурге и, в меньшей степени, в некоторых других крупных городах верующие имеют широкие возможности выбора прихода (вернее сказать, священника), в зависимости от своих убеждений и интересов. И очень многие этой возможностью пользуются. В результате возникает объединения верующих единомышленников, что способствует сплочению прихода и делает его подлинной ячейкой ГО.

В приходах, где служат наиболее популярные харизматичные священники, привлекающие к себе большое количество верующих, в их пастве вызревают деятельные общины. Находятся люди, берущие по поручению священника на себя различные церковные служения. Рождается актив прихода, которой становится основой общинной жизни. В Москве можно упомянуть приходы протоиерея Дмитрия Смирнова, Артемия Владимирова, Владислава Свешникова, Александра Борисова, архимандрита Тихона (Шевкунова). В этих приходах осуществляется широкий спектр социальных, образовательных, культурных инициатив и существует значительное число участников общинно-приходской жизни. Однако своим существованием эти приходы-общины обязаны большому авторитету своих пастырей и существуют только благодаря ему. Харизма пастыря создает общину, он является центром, вокруг которого осуществляются все инициативы, на него организационно и психологически завязаны все члены прихода. Уйдет лично этот священник и община очень скоро исчезает, ибо она представляет не самостоятельный организм, а лишь некое множество людей персонально связанных с лидером.

Число таких общин a priori не может быть значительным. В Москве и Подмосковье это в лучшем случае не более 70 объединений, в Петербурге – до 10. В других епархиях по несколько приходов. Так что на всю страну наберется по самым оптимистическим оценкам до 200-250 полноценных общин такого рода (из около 12 тыс. зарегистрированных православных приходов).

Более распространена ситуация, когда деятельный священник развивает каких-либо два-три служения, и ему в этом помогают несколько мирян. Даже, если этих мирян немного, можно говорить о некоторых слабых формах общинной жизни на основе различных инициатив духовенства. Такие служения и возникший вокруг них малочисленный актив нельзя назвать полноценной общиной, это, скорее, некоторый зачаток общины, протообщина. Наиболее распространенная форма активности приходов – образовательная. Воскресные школы, кружки для детей и молодежи – пожалуй, наиболее успешные приходские проекты.

Статистические данные о воскресных школах (впрочем, как и все церковная статистика РПЦ) крайне неточны и недостоверны. С советских времен духовенство привыкло составлять отчетность, в т. ч. и для своего начальства, очень вольно. Все же за ориентир можно взять официальную статистику 2000 г., последние опубликованные на этот счет данные. Согласно им насчитывалось 2600 воскресных школ, в них обучалось более 80 тыс. детей и около 30 тыс. взрослых (Иоанн (Экономцев), игумен. Десятилетие возрождения православного образования в России // Сайт Отдела религиозного образования и катехизации. 2001). По оценке Н. Митрохина воскресные школы действуют в одном из шести приходов РПЦ (Н. Митрохин. Русская православная церковь: современное состояние и актуальные проблемы, М.2004.,с. 325). Число учащихся колеблется от десятка до нескольких сотен человек. Характер преподавания да и сам набор предметов очень различен. В одних школах все дело лежит на клире храма и учат там только Закону Божьему и церковной истории, в других – и пению, и рисованию, и английскому языку и всему, для чего найдется достойный преподаватель и заинтересованные ученики.

Уровень преподавания в воскресных школах сильно отличается от прихода к приходу. Для большинства, естественно, не находится талантливых и профессиональных преподавателей и число учащихся в них невелико. В то же время в Москве, Петербурге и некоторых других городах существуют школы, занятия в которых проводят члены приходов-интеллегенты самого высокого уровня. Среди духовенства талантливые педагоги также не являются очень редким исключением.

В последние годы успешно учреждаются домовые церкви при вузах. Как правило, при них возникают реальные студенческие общины. Одна из наиболее активных и многочисленных приходских общин Москвы- при храме св. Татианы при МГУ. Показательно, что в 2004 г. была создана Ассоциация православных домовых храмов при учебных заведениях. Ассоциация создана для координации деятельности по духовному окормлению студентов и работников учебных заведений. В состав учредителей ассоциации вошли: храм св. Татианы при МГУ; храм во имя св. Татианы Екатеринбургской епархии; храм Архангела Гавриила Белгородской епархии; храм св. Татианы при Оренбургском государственном университете; храм св. Татианы г. Ижевска; храм преподобного Сергия Радонежского г. Иркутска; храм святых первоверховных апостолов Петра и Павла при Санкт-Петербургском государственном педагогическом университете; храм святого праведного Иоанна Кронштадтского при Ростовском государственном университете путей сообщения; Межрегиональная молодежная нравственно-просветительская общественная организация "Православная молодежь". Студенческие приходы-общины при вузах сильно отличаются от обычных приходов, в т. ч. и тем, что в них всегда существуют реальные общины, независимо от того, является ли их настоятель талантливым лидером-харизматиком.

Социальная диаконическая работа православных приходов фактически до сих пор находится в зародышевом состоянии. Немногочисленные наиболее успешные православные инициативы в этой сфере осуществляются либо монастырями, либо общественными православными организациями, не являющимися непосредственно составной частью церковного прихода. Наиболее распространенные формы диаконической работы приходов – обеспечение питанием бомжей, посещение детских домов для раздачи собранной в приходе гуманитарной помощи и занятий с детьми, гуманитарная помощь в домах престарелых. Совсем малочисленны и редки сестричества, оказывающие помощь больным в госпиталях и на дому. Число приходов, реально осуществляющих диаконическую работу, не превышает десятка на епархию.

С 2004 г. Священноначалие РПЦ энергично призывает православные приходы заняться диаконической работой с беспризорными детьми. Этот призыв вызвал появление целого ряда инициатив по всей стране. И уже появились триумфальные отчеты. Например, по утверждению пресс-службы Самарской епархии, "плоды совместной деятельности Самарской епархии и областных властей по укреплению семьи настолько позитивны, что в регионе закрываются детские дома по причине усыновления всех воспитанников приёмными родителями из приходов". По утверждению пресс-службы епархии, это является единственным прецедентом в стране (21 ноября 2005, Благовест-инфо).

Трудно поверить, что в короткий срок можно было добиться таких блестящих результатов в решении столь сложной проблемы. В любом случае судить об успехах инициатив в работе с беспризорниками, о развертывании которых было объявлено в последнее время, еще рано.

Одна из причин слабости приходской социальной работы, равно, как и образовательных и культурных инициатив – финансовые отношения внутри РПЦ. Эти отношения не способствуют развитию приходской активности. Стандартный приход существует на основе самофинансирования. В РПЦ (в отличие от протестантских церквей) отсутствует традиция фиксированных взносов в бюджет прихода. Обычный источник финансовых поступлений – средства от продажи свечей и другого товара в церкви, а также оплата верующими треб и кружечный сбор. Большинство православных верующих люди небогатые и такое финансирование гарантирует прочное материальное положение только тем церквам, которые посещает очень большое число верующих. Для громадного большинства приходов РПЦ эти средства с трудом обеспечивают содержание клира, обслуживающих работников и текущий ремонт церковного здания. С конца 80-х гг. появились новые источники финансирования –государственный бюджет и помощь бизнеса. Строго в соответствии с законом государство имеет право тратить бюджетные деньги только на реставрацию церковных зданий – памятников архитектуры. Эта норма закона часто не соблюдается, но все же власти предпочитают не финансировать приходы напрямую, а чаще оказывают различные формы давления на бизнес, побуждая его поддерживать церковь. Впрочем, бизнесмены и без всякого давления нередко поддерживают РПЦ. По сложившейся традиции наиболее престижными и популярными вложениями средств в помощь церкви спонсорами считается реставрация и строительство церковных зданий. Получить поддержку на социальные проекты верующим, как правило, намного сложнее. Да и само высшее духовенство в первую очередь лоббирует строительство и реставрацию церковных зданий. В этих условиях и финансовые проблемы часто оказываются трудно преодолимым препятствием для развития социальных инициатив.

назадназад

1

.

2

вперед вперед

| Зона экспертов |
Мнение редакции может не совпадать с мнением авторов отдельных материалов.

Материалы сайта CEF.RU могут быть использованы полностью или частично только при условии ссылки на источник.

Copyright (c) 2006 www.cef.ru


Создание сайта: ESE ESETM